Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×

"Я не давал покоя городу твоих снов, невидимый и настойчивый, точно терновый пожар на ветру"

"Самая изощренная хитрость дьявола состоит в том, чтобы уверить вас, что его не существует"
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:59 

Роды разрушенного Мира

«Мы так бедны отвагой и верой, что видим в счастливом конце лишь грубо сфабрикованное потворство массовым вкусам». (Борхес)

Какие истории (независимо от способа их выражения – кино, литература, театр) больше «цепляют» зрителя? Учитывая, что ответ на этот вопрос не может быть однозначен для всего человечества во все времена, то стоит поставить вопрос по-другому. Чему отдают предпочтения разные эпохи?
Героическим эпосам, культивирующим жертвенность полубожественных героев, являющих собой выражение всех добродетелей своего племени?
Эпическим драмам, колоссальным трагедиям, в огне которых с жалостливым стоном отмирает старое, одновременно очерчивая контуры чего-то нового, великого и монументального именно из-за своей непонятности и безальтернативности?
Кровавому гротеску, имитирующему предельно-жестокое состояние человечества, словно пытаясь в приступе последней надежды обратить струю пожирающего Человека огня вовне, испепеляя все вокруг ради Его же спасения? Вечная дилемма – уничтожить себя самому или искоренить все вокруг и, таким образом, фактически похоронить себя.
В любом случае, зная, что страдание – одно из неизбежных спутников человека по жизни и уйти от него удается единицам (да и то в основном из-за слабости духа), сам человек пытается постоянно моделировать различные формы страдания, экспериментировать с формой. То ли ради того, чтобы свыкнуться с мыслью о Неизбежности, то ли призывая в заговорщики демонов уныния и гневливости, стараясь в отместку за свои будущие тяжкие испытания наделить ими других и заставить побывать в своей шкуре. Страдает либо автор, либо его герои. К этому разделению примешивается и разделение героев согласно их масштабу. Авторы обычно занимают позиции по краям условно прочерченной линии координат их мироощущения. Под один из авторских микроскопов попадают обычно целые народы, племена, государства, кланы, классы и т.д. Другой исследует жизнь духовных бактерий отдельной личности – маленькой, по сути, мало что значащей, наличие собственного сильного стержня у которой лишь прибавляет ей неприятностей в обезличенной массе текущих мимо (и всегда только мимо) направленных Откуда-то спутников. Она либо растворяется в них, либо шизофренирует [должен же и я внести свою лепту в словарь неологизмов] на полную катушку, позволяя самоисключаться из общества, претендуя то ли на клетку зверя, то ли на Божественный пьедестал.
И наконец, главное. Конечно, в любой истории важна фабула, зачин, развитие событий, подбор красок для портретов героев и т.д. Но, скажем, в кино или музыкальной композиции мое проникновение в суть произведения часто начиналось после прочтения, с концовки. Хлесткая, необычная (или обычная, но грамотно обыгранная), обрамляющая всю картину концовка, подобно подписи художника на полотне – это ключ к завоеванию симпатии и дальнейшему дотошному разбору деталей произведения. Так ребенок с интересом и завидной целеустремленностью старается разобрать новый механизм, часто от нетерпения ломая его, чтобы затем выбросить или закинуть в дальний угол, скрашивая воспоминаниями о нем свою взрослую, куда более скучную и проблемную, жизнь.
Какие же концовки нравятся нам и почему? Многие (и я в том числе) крутят носом перед хэппи-эндами. Наверное, дело в недостаточной дозе адреналина и невозможности выпустить из клетки дикого зверя нашей фантазии, дав ему полномочия на полное переформатирование безнадежно несправедливого мира. Ускорение жизненных темпов, стремительное снижение количества неизведанных мест и неиспробованных ощущений, развитие 3 и еще Бог знает каких D-технологий, веселой и жестокой радугой разрывающих унылые металлические оттенки механического неба над нашими головами – все это выводит перед нами соблазнительную палитру новых тем. Во-первых, это проникновение искусства в каждую трещину человеческого общества-организма, что приводит к смерти искусства как такового, подобно тому, как изобретение самолета превратило мечтания людей о Полете в забавный, наивный реликт. Каждый из нас станет (вернее, уже стал) носителем искусства, и желание быть признанным выставит перед каждым тысячи шлагбаумов с надписями «Ну чем я хуже?» на пути к творческому Олимпу.
Во-вторых, Человек овладевает все новыми и новыми приемами развития себя и окружающей среды и слово «невозможно» неохотно, но быстро перемещается на страницы учебников по языкам древних народов. Современный человек если и не может всего, то имеет все для того, чтобы достичь этого нового качественного состояния. Кажется, что все доступно, последние границы (географические, расовые, классовые, половые) стираются, мир бесконечных возможностей готовится ожить в руках и голове человека третьего тысячелетия.
Одна проблема: сам человек третьего тысячелетия остается не бесконечным и когда-нибудь ему придется навсегда распрощаться с ветром новых ощущений.
Слишком много всего вокруг.
Слишком соблазнительно оно блестит.
Всегда будет «слишком поздно» для входа в двери вновь бесконечного завтра.
Это непреодолимая обратная зависимость (чем меньше человека, тем больше мира и наоборот) и есть тот Океан, в потаенных глубинах которого обитают чудовища, призванные разрушить непокорный Мир.

@музыка: Nine Inch Nails, Deftones, Tool, Marilyn Manson - Tapeworm Project - Slowdriver

16:07 

Побеждает всегда тот, кто умеет словить волну. Кто знает, что будет модным завтра. Что, так сказать, сыграет.
Народ - это потрясающий инструмент, вечно разлаженный и всегда ждущий своего настройщика. Больше всего из музыкального арсенала ему соответствует рояль - черных клавиш меньше, чем белых. Без до-диезов и ре-бемолей массе не было бы вокруг чего сплачиваться, за что бороться, с тем, чтобы потом эти свои вчерашние идеалы и кумиров втаптывать в грязь. Белый цвет - растворение, интеграция. Черный - дифференциация, отличие от других.
Что же будет модным завтра? Каким будет выглядеть новый вождь и его партия нового типа? И будут ли они вообще? Или мы покорно растворимся в море транснациональной умиротворенности? Думаю, нет. Человек по сути своей привык протестовать. Против войны, против мира, против бедности и против богатства. Толпа - это психология человека в пределе, вернее, ее женственная ипостась. Она знает лишь пару "либо-либо", она ненавидит жить посредине, ей всегда нужно занимать какой-то полюс, иначе она распадается на множество "я", доводя до логического завершения процесс забвения человеком изначального братства и родства между людьми.
Сейчас мы стремительно атомизируемся. Это не хорошо и не плохо - это естественно. Как естественны и постоянны законы природы. И человеческой в том числе. Как естественно и то, что мы до сих пор не выросли, несмотря на машинки, космические корабли, гестапо и напалм. Наши игрушки стали сложными, опасными и кровавыми, но мы остаемся такими же напуганными, боящимися темноты и ненавидящими учебу и овсянку на завтрак. Мы упрямые, а потому будем сопротивляться любым попыткам навязать нам какой бы там ни было порядок. Большинство из нас будут изображать роль покорного стада, готового сигануть с обрыва, на самом деле, пытаясь обхитрить старушку Природу, подстелив себе соломки.
Мы готовимся к новому походу. Будет ли он на Запад или на Восток - решать, похоже, собираются без нас. Правильно было бы, наверное, выбрать роль обезьяны, сидящей на дереве и наблюдающей за изматывающим поединком двух тигров. Но что-то мне подсказывает, что нам снова готовят роль тигра. Ну что ж, "я дерусь, просто потому что я дерусь". Что мы теряем - если будем делать вид, что не видим опасности, что не нужно защищаться, то нас тихо передушат по одному, потешаясь и глумясь над нашими женщинами и детьми. Кто будет командовать парадом?
Будет ли Он? Или мы, отдавая дань постмодернистской моде и информационным реалиям, обойдемся без реальной фигуры, а будем лишь создавать ее коллективный симулякр, живущий своей жизнью? Мы так спешим жить и все попробовать в быстро меняющемся пространстве, что нам некогда даже по-настоящему чем-то увлечься, а проще создать это с помощью какой-то программы.
Историю делают личности, а не движения. Веками мы заучивали эту догму, с опаской подтверждая ее экспериментами над людьми. Сейчас наступает время окончательного воплощения этого тезиса в жизнь.
Готовы ли мы к Революции?

@музыка: OSI "Radiologue"

03:01 

Красный

Всегда второй. Геральдический «серый кардинал», без которого немыслимо вообразить какое-либо мощное цветовое оружие. Цвет сильного слова, очаровательного своей недосказанностью и намеком на Тайну, при чем важна не Тайна, а намек как таковой.
Цвет опасности. Цвет жизни.
Красный.
Самый требовательный, жаждущий поклонения и абсолютной покорности. Играющий только с теми, кто готов играть, зная заранее, что проиграет. Если найти звуковой аналог, я назвал бы удар гонга.
Красный – это насмешливая высокомерная улыбка, воспринимающая любые твои движения (даже движения сопротивления ему) как свое оправдание и подтверждение. Легитимация красоты. Правило «о вкусах не спорят» может быть верным лишь, если из цветовой системы координат убрать красный.
Красный.
Цвет любви. Но любви как антипода сексу. Секс начинается с красного, но, в то же время, он же секс и ограничивает. Символ мужества. Праздник, вот-вот готовый перейти в оргию. Но так и не переходящий.
Красный – цвет движения. Светофоры, останавливая участников дорожного движения, потому и горят красным, что указывают на возможность стать жертвой этого движения. Его можно прочувствовать только тогда, когда он движется.
Цвет жизни. После него - всегда троеточие, продолжать же можно до бесконечности. Он самый щедрый художник и зритель одновременно.
Протест против замысла самой Природы. Топот тысяч сапог, скрипящих под тяжестью децибел крика «Ура!», литров слез и стонов гладиаторов, не добежавших до Форума, но знающих, что тем ценнее их Победа.
Цвет труда и нечеловеческих мук. Вместе с коричневым он составляет потрясающе агрессивный тандем, точно так же как медь и цинк являются наиболее активной гальванической парой.
Цвет «избранности». Посторонним вход воспрещен. Только тем, кто заслужил. Заслужил своей любовью и служением ему.
Красному.

@музыка: Muse "Exogenesis: Symphony Part 2 (Cross-Pollination)"

02:06 

Помня завет По о том, что читать произведения нужно в один присест, буду писать небольшими порциями. Позволю себе по-своему продолжить мысль классика и не буду пользоваться черновиками. Иначе это будет уже не дневник для души, а попытка понравиться потенциальным издателям.
С чего бы начать...? О себе рассказывать глупо - это все равно, что пытаться пить из пустого стакана. Быстро надоедает. Лучше писать о происходящем в мире. В моем мире. Заодно, авось, и "образ автора" какой-никакой вырисуется.
Я очень завидую людям, которые первый раз прочтут мои любимые книги или впервые услышат мои любимые песни. У каждого это будет по-своему и вот именно этому я и завидую. Каждый из нас, наверное, видит мир в собственных красках. Нет, трава, конечно, зеленая, а снег - белый, но у каждого это ЕГО зеленый и ЕГО белый цвета. И мы никогда не сможем описать другому тот оттенок, который мы видим. Скорее всего, мир существует именно благодаря этим погрешностям в восприятии.
В результате разного восприятия реальности каждый из нас обладает уникальностью. Правила поведения, этикет или даже демонстративное пренебрежение оными - все это бесконечная ткань, из которой мы лепим свои маски, также пытаясь делать их неповторимыми. Самое интересное, что чем больше мы не хотим походить на других, тем сильнее растворяемся в безликой массе. Единственное, что делает нас непохожими на остальных - это наши сны. Сны - это ухмылка Природы, визуальная божественная дразнилка. Если бы мы могли их контролировать, подчинять себе или выбирать, то они тоже органично вплелись бы в канву нашего образа, который мы клепаем сами. Мы помним единичные, наиболее впечатляющие или часто повторяющиеся сновидения. Мне кажется, что сны - это напоминание нам о том, кто мы есть на самом деле, попытка прикоснуться к небытию, из которого мы вышли и в которое нам суждено вернуться.
Сны - это дыхание вечности.
Мы не придаем им значения или придаем настолько сильно, что они въезжают в реальность, ускользая из запретного царства Непроизносимого. Они подобны стеснительной девушке, намеками и застенчивыми улыбками соблазняющие нас своей загадочностью и недосягаемостью. Овладеть сном значит разрушить интимный полумрак диалога с собственным отражением. Разгадать сон равносильно падению со скалы или обречению себя на безраздельное владение собственной клеткой. Сон - это та форточка, через которую мы жадно хватаем порции свежего воздуха; мы видим себя с необычного ракурса, хотя он и является единственно правильным. Во сне мы выходим на прогулку из собственной тюрьмы, чтобы затем снова вернуться в нее на завтрак, работы, обед, разговоры, ужин, опять прогулка.
Это переосмысление, но не как придание новых смыслов, а как очищение лишней шелухи, кусков отмершей кожи. На ее месте появляется свежая, чтобы снова огрубеть и отвалиться. Таким образом, человек - это постоянное стирание смыслов, очищение собственного "я" от преходящего. Мы иссякаем, истончаемся, превращаемся в корабль-призрак, неизбежно пришвартовывающийся к причалу вечности.

@музыка: Sweek "New James"

Только для сумасшедших

главная