02:59 

Роды разрушенного Мира

Дров
«Мы так бедны отвагой и верой, что видим в счастливом конце лишь грубо сфабрикованное потворство массовым вкусам». (Борхес)

Какие истории (независимо от способа их выражения – кино, литература, театр) больше «цепляют» зрителя? Учитывая, что ответ на этот вопрос не может быть однозначен для всего человечества во все времена, то стоит поставить вопрос по-другому. Чему отдают предпочтения разные эпохи?
Героическим эпосам, культивирующим жертвенность полубожественных героев, являющих собой выражение всех добродетелей своего племени?
Эпическим драмам, колоссальным трагедиям, в огне которых с жалостливым стоном отмирает старое, одновременно очерчивая контуры чего-то нового, великого и монументального именно из-за своей непонятности и безальтернативности?
Кровавому гротеску, имитирующему предельно-жестокое состояние человечества, словно пытаясь в приступе последней надежды обратить струю пожирающего Человека огня вовне, испепеляя все вокруг ради Его же спасения? Вечная дилемма – уничтожить себя самому или искоренить все вокруг и, таким образом, фактически похоронить себя.
В любом случае, зная, что страдание – одно из неизбежных спутников человека по жизни и уйти от него удается единицам (да и то в основном из-за слабости духа), сам человек пытается постоянно моделировать различные формы страдания, экспериментировать с формой. То ли ради того, чтобы свыкнуться с мыслью о Неизбежности, то ли призывая в заговорщики демонов уныния и гневливости, стараясь в отместку за свои будущие тяжкие испытания наделить ими других и заставить побывать в своей шкуре. Страдает либо автор, либо его герои. К этому разделению примешивается и разделение героев согласно их масштабу. Авторы обычно занимают позиции по краям условно прочерченной линии координат их мироощущения. Под один из авторских микроскопов попадают обычно целые народы, племена, государства, кланы, классы и т.д. Другой исследует жизнь духовных бактерий отдельной личности – маленькой, по сути, мало что значащей, наличие собственного сильного стержня у которой лишь прибавляет ей неприятностей в обезличенной массе текущих мимо (и всегда только мимо) направленных Откуда-то спутников. Она либо растворяется в них, либо шизофренирует [должен же и я внести свою лепту в словарь неологизмов] на полную катушку, позволяя самоисключаться из общества, претендуя то ли на клетку зверя, то ли на Божественный пьедестал.
И наконец, главное. Конечно, в любой истории важна фабула, зачин, развитие событий, подбор красок для портретов героев и т.д. Но, скажем, в кино или музыкальной композиции мое проникновение в суть произведения часто начиналось после прочтения, с концовки. Хлесткая, необычная (или обычная, но грамотно обыгранная), обрамляющая всю картину концовка, подобно подписи художника на полотне – это ключ к завоеванию симпатии и дальнейшему дотошному разбору деталей произведения. Так ребенок с интересом и завидной целеустремленностью старается разобрать новый механизм, часто от нетерпения ломая его, чтобы затем выбросить или закинуть в дальний угол, скрашивая воспоминаниями о нем свою взрослую, куда более скучную и проблемную, жизнь.
Какие же концовки нравятся нам и почему? Многие (и я в том числе) крутят носом перед хэппи-эндами. Наверное, дело в недостаточной дозе адреналина и невозможности выпустить из клетки дикого зверя нашей фантазии, дав ему полномочия на полное переформатирование безнадежно несправедливого мира. Ускорение жизненных темпов, стремительное снижение количества неизведанных мест и неиспробованных ощущений, развитие 3 и еще Бог знает каких D-технологий, веселой и жестокой радугой разрывающих унылые металлические оттенки механического неба над нашими головами – все это выводит перед нами соблазнительную палитру новых тем. Во-первых, это проникновение искусства в каждую трещину человеческого общества-организма, что приводит к смерти искусства как такового, подобно тому, как изобретение самолета превратило мечтания людей о Полете в забавный, наивный реликт. Каждый из нас станет (вернее, уже стал) носителем искусства, и желание быть признанным выставит перед каждым тысячи шлагбаумов с надписями «Ну чем я хуже?» на пути к творческому Олимпу.
Во-вторых, Человек овладевает все новыми и новыми приемами развития себя и окружающей среды и слово «невозможно» неохотно, но быстро перемещается на страницы учебников по языкам древних народов. Современный человек если и не может всего, то имеет все для того, чтобы достичь этого нового качественного состояния. Кажется, что все доступно, последние границы (географические, расовые, классовые, половые) стираются, мир бесконечных возможностей готовится ожить в руках и голове человека третьего тысячелетия.
Одна проблема: сам человек третьего тысячелетия остается не бесконечным и когда-нибудь ему придется навсегда распрощаться с ветром новых ощущений.
Слишком много всего вокруг.
Слишком соблазнительно оно блестит.
Всегда будет «слишком поздно» для входа в двери вновь бесконечного завтра.
Это непреодолимая обратная зависимость (чем меньше человека, тем больше мира и наоборот) и есть тот Океан, в потаенных глубинах которого обитают чудовища, призванные разрушить непокорный Мир.

@музыка: Nine Inch Nails, Deftones, Tool, Marilyn Manson - Tapeworm Project - Slowdriver

URL
   

Только для сумасшедших

главная